Иголка в третий раз выскочила из пальцев и закатилась под табурет. Семён сел на корточки, пошарил по холодному полу ладонью — и достал не иголку, а хлебную крошку да пуговицу от Дашуткиной кофты, которую всё собирался пришить с осени. Иголку он в конце концов нашёл, воткнул в подушечку и посмотрел на белую тряпку, разложенную на столе, как на врага. — Ну и с какого краю к тебе подступиться? — спросил он у тряпки. Тряпка молчала. Марля лежала мятая, в две руки шириной, и совершенно не походила на то, во что её надо было превратить...