Было это в позапрошлом марте, на Восьмое марта, в доме Кости Смирнова, который все звали просто Костян, потому что «Константин Сергеевич» звучало как-то по-бухгалтерски и не вязалось с его красной физиономией и привычкой ржать так, что соседская собака начинала выть. Дом у Костяна был большой, двухэтажный, с камином, с бильярдом, с женой Леной, которая за двадцать лет брака научилась не замечать половину того, что говорилось за её столом, и с тремя детьми, которые носились по второму этажу, как угорелые...