— Чара, стой! Стой, кому говорю! Там же… Митя не договорил. Снег под ногами ушёл. Без звука, без треска. Будто его и не было. Митя взмахнул руками, схватился за воздух. И полетел вниз, в темноту. Удар. Боль в ноге, острая, горячая. Снег сверху посыпался на голову, за шиворот, в лицо. Митя лежал на дне и не мог понять, где он. Потом открыл глаза. Над ним, высоко, метрах в трёх, был круг серого неба. И на краю этого круга появилась собачья морда. Острые уши, белая полоса на лбу, испуганные глаза. — Чара, — прошептал Митя...

Восемь лет назад сердце Степана Ильича превратилось в льдинку. Оно и правда застыло, сжалось в тугой, холодный комок в тот день, когда заколотили крышку гроба его жены Веры. С тех пор он жил как во сне: вставал, топил печь, варил себе жидкий суп, выходил на крыльцо и смотрел на пригорок, где белели кресты сельского кладбища. Каждое утро он мысленно здоровался с ней: - Здравствуй, Верочка, - и ему казалось, что ветер доносит в ответ шелест старой березы, что стояла неподалеку от могилы. Всё вокруг будто выцвело...