— Мань, с наступающим! — охранница кивнула проходящей мимо девушке. — Уже в этом году не увидимся! — Да, Ирина Кирилловна, — улыбнулась Маруся Акимова. — Зато в новом – каждый день! Всего вам хорошего! — И тебе, и тебе… — женщина в форме вышла из–за стойки и протянула Маше мандарин, маленький, ярко–оранжевый, точно из воска, с темно–зеленым листиком сверху. — На счастье, девонька! Опять у тебя сегодня гудят? — Не, Юлька к жениху отпросилась, Максим где–то топчется на дискотеке… В общем, на этот раз я организовала себе покой и сон...

В маленьком провинциальном городке N, где новости разлетались быстрее, чем остывал утренний чай, репутация значила всё. Для Ани Соколовой эта репутация была приговором. «Дочь алкоголички», «замарашка», «вечная сирота при живой матери». В школьные годы Аня была фоновым шумом. Она существовала где-то между скрипом мела по доске и смехом одноклассников на задних партах. Её одежда всегда пахла дешевым хозяйственным мылом и сыростью подвальной квартиры. Кофты с вытянутыми рукавами, доставшиеся от соседей, и вечно сбитые ботинки — вот и весь её гардероб...