Архип Кузьмич всегда был человеком немногословным, привыкшим доверять поступкам, а не красивым речам. Его жизнь, казалось, была расписана так же четко, как циферблат тех самых курантов, за которыми он ухаживал. Утро начиналось с чашки крепкого чая, настоянного на смородиновых листьях, и обязательного обхода мастерской. Там, среди сотен разобранных механизмов, тикающих ходиков и замерших навсегда карманных луковиц, он чувствовал себя на своем месте. Каждая деталь имела свою историю, каждый винтик помнил прикосновение его загрубевших, но удивительно чутких пальцев...