– Лен, ну пожалуйста. Дима стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня так, будто я держала в руках не губку для посуды, а приговор. Голос у него был тихий, виноватый, с хрипотцой, которая появлялась, только когда дело касалось его матери. – Маме звонили из банка. Она просрочила четыре месяца, там уже пени, штрафы. Если не закрыть сейчас – передадут приставам. Ей шестьдесят два года, Лена. Она не спит, давление скачет. Миллион. Один миллион – и всё закроется. Она участок продаст к осени и вернёт...