– За невестку. За ту, что живёт за наш счёт. Аркадий Петрович поднял рюмку и обвёл взглядом стол, будто ждал, что все кивнут. Кто-то и кивнул. Кум хохотнул, тётка Германа потянулась чокаться, звякнуло стекло. Я держала на руках Савелия. Ему было два месяца, его сегодня крестили, и он спал, не зная ещё, за каким столом родился. Четыре года. Четыре года я слушала этого человека и молчала. Думала – старый, думала – отец мужа, думала – перемелется. – Жанночка, ну что ты застыла, – свекровь Клара подвинула ко мне салат...