Чашка с остывшим чаем казалась неподъемной. Нина Сергеевна смотрела на темную поверхность напитка, в котором плавала одинокая чаинка, и пыталась осознать то, что только что услышала. В ее уютной, залитой мягким светом гостиной, где пахло шарлоткой и сушеной лавандой, повисла тяжелая, звенящая тишина. Напротив сидел ее сын. Максим. Ее гордость, ее мальчик, ради которого она когда-то работала на двух работах, недосыпала, экономила на новых туфлях, лишь бы он ни в чем не нуждался. Сейчас этот тридцатилетний, уверенный в себе мужчина с модной стрижкой прятал глаза...