Запах в квартире моей недавно умершей матери был тяжелым, вязким, состоящим из пыли, застарелого корвалола и какого-то глухого, беспросветного одиночества. Мне, Елене, исполнилось сорок шесть. Я стояла посреди чужой, по сути, гостиной, заваленной картонными коробками, и чувствовала, как внутри меня разрастается черная дыра. Моя жизнь рушилась по всем фронтам. Мама ушла месяц назад, так и не сказав мне напоследок ни одного теплого слова. Она вообще была женщиной-кремнем, холодной, отстраненной, словно замороженной изнутри...