Открытка выпала из книги и спланировала на пол – лицевой стороной вниз. Я стояла на табуретке, снимая с полки тяжёлые тома, и не сразу заметила. А когда спустилась и подняла – пальцы дрогнули. Почерк. Знакомый наклон влево. Буквы чуть заваливались набок, будто шли против ветра. «Тополь во дворе пожелтел за одну ночь. Я каждый день прохожу мимо твоего подъезда. Напиши мне. Г.» Я перечитала три раза. Потом перевернула открытку. Март тысяча девятьсот девяносто восьмого. Штамп нашего городка, обратный адрес – улица Речная, дом четыре, квартира одиннадцать...

Он смотрел на стены так, будто видел сквозь них что-то своё. Я заметила это сразу – в первый день, когда показывала дом бригаде. Четверо мужчин ходили по комнатам, стучали по перекрытиям, качали головами. А бригадир стоял в дверном проёме и смотрел. Не на трещины в штукатурке, не на вздувшийся паркет. Куда-то глубже. – Вы здесь бывали раньше? – спросила я. Он повернулся. Лицо обветренное, руки загорелые до локтей, с белой полосой от ремешка часов. Голос низкий, с хрипотцой. – Я этот дом строил. Сорок лет назад...