Зал Дворянского собрания сиял так ярко, что у Марины Петровны заломило в висках. Тысячи хрустальных подвесок на люстрах дрожали от многоголосого гула, сливаясь в единый звук, напоминающий шум далёкого прибоя. Марина поправила воротник своего тёмно-синего платья — она сама шила его три ночи напролёт, стараясь, чтобы каждый стежок был идеальным. Ткань была недорогой, но благородного оттенка, а старинная брошь, доставшаяся от бабушки, должна была придать образу законченность. Она пришла сюда не ради шампанского или светских бесед...