Снег в ту зиму тысяча девятьсот шестого года выпал рано. К середине ноября Енисейская тайга уже стояла глухая, непроходимая, закованная в ледяной панцирь. Я тогда служил в чине титулярного советника при Енисейском сыскном отделении, и на мою долю выпало дело, о котором в официальных бумагах я составил сухой, исчерпывающий рапорт. Но долгие годы, сидя вечерами у горящего камина в своей петербургской квартире и слушая завывание столичного ветра, я вновь и вновь возвращался мыслями в тот стылый распадок за Ангарой...