Мы привыкли видеть Снегурочку рядом с Дедом Морозом: голубая шубка, белые рукавицы, улыбка для детского утренника, голос ведущей, которая спасает праздник, когда дедушка забыл текст или микрофон решил умереть прямо посреди хоровода. В массовом сознании она стала почти декоративной фигурой Нового года: снежная внучка, добрая помощница, праздничный символ из мира мандаринов, хлопушек и родительских чатов, где кто-то снова спрашивает, кто купит ватман. Но стоит отойти от этой привычной картинки на пару шагов, и за ней вдруг открывается совсем другая история — холодная, красивая и тревожная...

-Екатерина Ивановна, почему на всех утренниках одни и те же дети играют Снегурочек, принцесс, королевичей, Красных шапочек и внучек? А моя Даша то пятая снежинка, то репка, которая весь спектакль молча сидит! А на главных ролях всегда Маша . -Да вы вспомните, какой у Даши был успех в роли Репки! Её со стульчика очень натурально шесть человек тянули и еле вытянули! -Вы намекаете, что моя дочь толстая?! -Что вы, как можно! Не толстая, а слегка полненькая. -Я буду жаловаться! -Не надо жаловаться. Хотите, в этот раз Даша будет Снегурочкой? -Хочу...

Декабрьская ночь. В домах горят огни, пахнет мандаринами, а дети хором зовут: «Сне-гу-роч-ка!». И она приходит. Всегда юная, всегда в бело-голубой шубке, с длинной косой и грустной улыбкой. Но... Мы привыкли считать её внучкой Деда Мороза, милой помощницей, раздающей конфеты. Но если бы мы знали, кого на самом деле зовем в свой дом, мороз пошел бы по коже. За красивой сказкой скрывается древняя славянская трагедия. Снегурочка — это не веселая девочка. Это оживший мертвец. Это ледяной идол. Это жертва, принесенная суровой зиме, чтобы выжили остальные...