— Ты только не смейся, — сказал Эдик с порога. — Меня в Деды Морозы записали. Вера в это время отмывала руки. Руки у неё были в белилах, которые держались крепко, и она стояла над раковиной с куском хозяйственного мыла и содой, третий раз намыливая пальцы. Оборачиваться она не стала. — Куда записали? — На ёлку. Тридцатого, в клубе, для заводских. И по квартирам можно, если сговоримся, там по десять тысяч берут за приход. Вода шла тонкой струёй, еле тёплая. В посёлке с ноября грели через день. — Ты же на сцену в жизни не выходил...