— Мариночка, ты должна думать о семье, а не о себе, — сказала Валентина Петровна и аккуратно поставила чашку на блюдце. Голос у неё был мягкий, почти ласковый. От этой мягкости у меня каждый раз каменели плечи. Была суббота, конец октября. На кухне пахло её пирогом с капустой, который она принесла завёрнутым в два полотенца, как младенца. Золовка Оля сидела у окна, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. Андрей стоял у холодильника и разглядывал магнит с видом на Сочи, будто видел его впервые...