Фотографию Вадим положил на кухонный стол, между сахарницей и моей чашкой, и сел напротив, не снимая куртки. Я узнала её раньше, чем себя на ней. Нижний уголок когда-то оторвался, и его приклеили скотчем, давно пожелтевшим до цвета крепкого чая. Клеила мама: снимок прищемило дверцей серванта, мне было лет двенадцать, и я ревела так, будто прищемило меня. На фотографии девочка в синей олимпийке стояла у калитки с облезлым зелёным столбом и щурилась от солнца. — Это ты? — спросил Вадим. — Где ты её взял? — У деда...