Глеб знал тайгу с детства, но сейчас, в свои сорок лет, он чувствовал себя здесь чужим. Город выжал из него все соки, пережевал и выплюнул, оставив за спиной шлейф из неоплаченных счетов, рухнувшего бизнеса и бесконечных звонков с незнакомых номеров. Жизнь загнала его в глухой угол, и единственный выход, который он видел, вел сюда — в бесконечное белое безмолвие. Лыжи скрипели, прорезая плотный наст. Мороз стоял такой, что воздух казался густым, словно кисель. Каждый вдох обжигал легкие, а выдох оседал инеем на густой, уже начавшей седеть бороде...