Очередь тянулась от прилавка через весь гастроном, выгибалась у касс, выползала в двери и уходила на мороз, во двор, теряясь за углом. Аня пристроилась в самый хвост, на улице, и стала притопывать, чтобы не мёрзли ноги в тонких сапожках. Изо ртов у стоящих валил пар. Впереди, за стеклянными дверями, в жёлтом свете магазина, виднелись они, ради чего всё: горы апельсинов, наваленные на прилавке, оранжевые, тугие, невозможные среди этой серой декабрьской стужи, будто кто-то отрезал кусок южного лета и привёз сюда, под самый Новый год...