Тёплый свет лампы ложился на кухонную столешницу, выхватывая из полумрака узор на старой клеёнке — ту самую, что мама купила ещё в девяностые. Я пыталась унять ту странную, колючую злость, что царапала изнутри. Не столько из‑за слов тёти Светы, сколько из‑за самой манеры, с которой она их бросила — будто не просьбу озвучивала, а выносила приговор. — Я должна со всем этим справиться, — тихо сказала я в пустоту, будто кто‑то невидимый стоял рядом и ждал от меня оправданий. А оправдываться мне не хотелось...