— И чем бы я тебе там помог? — муж стоял в дверях — загоревший, посвежевший, в новой рубашке, которую явно купил на море. — Ты в больнице, с ребёнком тёща. Что бы я тут делал? Бегал и наводил панику? Я смотрела на него и не узнавала. Человека, которого я знала семь лет, не было. На его месте стоял кто-то чужой, спокойный, довольный жизнью. — Ты серьёзно это спрашиваешь? — Абсолютно. Я подумал головой, а не эмоциями. Тебе нужен был врач, а не я. Врач. Ребёнку нужен был уход. Мама твоя справилась лучше, чем я бы...

— Тебе очень пойдёт, — муж стоял за моей спиной и держал передо мной фотографию. На ней — молодая женщина с уложенными набок волосами, с гладкой чёлкой, с золотой серьгой в ухе. Красивая. Чужая. — Это кто? — я не сразу узнала. — Мама. В молодости. Посмотри, какой фасон платья. И если тебе бы так уложить волосы — будешь потрясающая. Я смотрела на фотографию и чувствовала, как по спине ползёт что-то холодное. Не страх — пока не страх. Тревога. Тихая, нарастающая, как звук приближающейся машины за окном...

Дождь барабанил по подоконнику, будто пытался выбить из меня остатки терпения, а я сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. «Как же меня бесит сестра мужа, — крутилось в голове, снова и снова, как заезженная пластинка. — Она всегда умела довести до белого каления, но сейчас превзошла саму себя». Мы только что закончили разговор, который оставил во рту горький привкус несправедливости. Свекрови исполнялось шестьдесят пять, и она, не моргнув глазом, озвучила свой «заказ»: гарнитур — серьги и кольцо, чтобы всё в комплекте, красиво, достойно юбилея...