Была ранняя московская весна. Снег уже сошел, обнажив промокшую, но оживающую землю. По улицам бежали ручьи, и воздух пах талым снегом, бензином и далекими, но уже уверенными нотами тепла. Лариса стояла в своей мастерской на Арбате. Но что-то в ней изменилось. Рядом с ее мольбертом, заваленным тюбиками с краской, теперь стоял строгий черный кожаный диван. На полке, среди книг по искусству, пристроился том по инвестициям. А на стене висел один-единственный кадр – черно-белая фотография двух силуэтов на фоне заснеженных гор...