Зимняя изба знахарки стояла на отшибе, приткнувшись к лесу, будто сама стеснялась людских глаз. Снаружи она казалась крепкой — стены из толстого лиственничного бруса, труба сложена на совесть, наличники хоть и простые, но без щелей...

Деревня просыпалась медленно, будто нехотя стряхивала с себя остатки сна. Туман стелился по низине, цеплялся за плетни, обнимал ольховые кусты, и в этом молочном мареве тонули крыши изб, серые и мшистые, как старые пни...