Я стоял посреди уютной гостиной в пригороде Огайо, смотрел на трёхлетнюю хозяйку дома, которая в очередной раз заливалась слезами, и думал: «Ну вот, началось… опять». В тот момент мне казалось, что я попал в бесконечный сериал, где главная звезда — эта малышка, а сценарий пишется прямо на ходу, без права на правки. За тот год я научился различать оттенки детского плача: «хочу конфету», «не хочу конфету», «конфета не та», «хочу мультик», «мультик не тот» и даже «хочу, чтобы всё было по-моему, а мир пусть подождёт»...