Картошку в тот год я копала одна, по два ряда в день: больше спина не давала. В субботу с утра выбрала полтора ряда, высыпала ведро на мешковину сушиться и только разогнулась, опираясь на черенок вил, как у калитки, подпрыгнув на колдобине, встала серая Егорова «Киа». Сын приезжал раз в два-три месяца и всегда звонил накануне: «Мам, мы в субботу, только ничего не затевай». Я, конечно, затевала. В эту пятницу он не позвонил. Дверцу не захлопнул, мотор не заглушил. Прошёл в калитку и дальше, прямо по ботве, по рядам, которых я ещё не трогала...

Проснувшись утром, Люся подумала, что всё это было сном – то, что ей сказал Костя, про её участок, и про то, что у Лёни есть вклады… Думала, может это она просто на ночь переела вкуснющего тёти Валиного пирога, и оттого ночью ей снилось всякое! Да ещё и Мурзик ночевать не пришёл, видать дома остался… Но вспомнив все события предыдущего дня, Люся только головой покачала – не сон это… И кто знает, к счастью, или к сожалению. - Ты, Люся, нос не вешай, - говорила вчера Люсе Валентина Ефимовна, - Мой-то...