Волны серой ордой пригоняя на скалы тереться... В темной  кузнице дымной кузнец молодой отковал Вместо напрочь разбитого цельно железное сердце. И любуясь, как в тигле, свободы трепещущий свет, Блеск и танец  огня зарождал ненадежные тени, Тот кузнец осознал, что его больше прежнего нет, А потом зарыдал, опустившись во тьме  на колени. А разбитое сердце по каплям всю кровь отдало И рассыпалось в пепел, как искра вздохнув на прощанье, И кузнец ощутил за спиною...

Друзья, кажется, я случайно написала "Джанки" Берроуза или "Роман с Роскомнадзор" Агеева-Леви, сама того не заметив. Ибо получила милую плашечку на Литрес, гласящую: Стала судорожно (вру, конечно - не судорожно вовсе, обычно) вспоминать, а где же в моем романе упоминается вот это всё, о чем указано в плашечке. Видимо, кто-то из модераторов слишком буквально воспринял сцену с похмельем главной героини. Или, может быть, решили, что проживание героев в гиблом месте вроде Сектора Z автоматически превращает...