Роберт Рождественский, "Баллада о красках", 1972 г. Был он рыжим, как из рыжиков рагу. Рыжим,  словно апельсины на снегу. Мать шутила,  мать веселою была: «Я от солнышка сыночка родила…» А другой был чёрным-чёрным у неё. Чёрным,  будто обгоревшее смолье. Хохотала над расспросами она,  говорила: «Слишком ночь была черна!..» В сорок первом, в сорок памятном году прокричали репродукторы беду. Оба сына, оба-двое, соль Земли — поклонились маме в пояс. И ушли. Довелось в бою почуять молодым рыжий бешеный огонь  и черный дым, злую зелень застоявшихся полей, серый цвет прифронтовых госпиталей...

Волны серой ордой пригоняя на скалы тереться... В темной  кузнице дымной кузнец молодой отковал Вместо напрочь разбитого цельно железное сердце. И любуясь, как в тигле, свободы трепещущий свет, Блеск и танец  огня зарождал ненадежные тени, Тот кузнец осознал, что его больше прежнего нет, А потом зарыдал, опустившись во тьме  на колени. А разбитое сердце по каплям всю кровь отдало И рассыпалось в пепел, как искра вздохнув на прощанье, И кузнец ощутил за спиною...