В квартире стоял тяжелый, липкий дух затянувшегося праздника. Седьмое января, Рождество, а у меня стойкое ощущение, что я живу на вокзале. В раковине громоздилась гора грязной посуды с присохшими остатками майонезных салатов, на линолеуме в кухне валялись липкие мандариновые корки и обрывки золотистой мишуры. По телевизору шел какой-то бесконечный праздничный концерт, от которого уже дергался глаз. Я сидела на табуретке, кутаясь в поношенный халат, и смотрела на заветренное оливье в хрустальной вазе...