Мы видели, как церковь рождалась в огне Пятидесятницы, как мучительно искала компромиссы на Апостольском соборе, как училась мыслить по-гречески и по-сирийски. Мы говорили о гонениях, о мучениках, о том, как вчерашние гонимые стали господами положения при Константине и Феодосии. Но вот вопрос: а что дальше? Когда империя стала христианской, когда император стал считать себя защитником веры, а епископы - влиятельными фигурами при дворе, возникла новая задача. Надо было как-то осмыслить этот странный союз...