В квартире Ксении Андреевны пахло лавандовым кондиционером и свежеиспеченными блинчиками — запахами уютной, предсказуемой старости. Этот уют был вдребезги разбит грохотом входной двери. Тяжелый ботинок Артема оставил грязный след на светлом дереве, но Ксения видела только лицо сына. Оно было искажено незнакомой, пугающей яростью. — Ты для меня умерла, когда отказалась продать свою почку ради моего бизнеса! — крик Артема ударил в грудь сильнее, чем если бы он ее толкнул. Ксения Андреевна медленно опустилась на край дивана, прижимая к груди кухонное полотенце...