— Да не разувайтесь, мужики! Проходите прямо так, Лидка помоет. Лидка у нас смирная, хозяюшка! Голос Николая Петровича, гулкий, прокуренный, с дребезжащей ноткой самодовольного барства, разорвал тишину прихожей еще до того, как тяжелая дубовая дверь захлопнулась за его спиной. Следом послышалось тяжелое шорканье подошв, мужское кряхтение и смачный хохот. — Слышь, Петрович, а ты не заливаешь? В субботу днем, без звонка... Моя бы меня уже сковородкой огрела прямо на пороге. — Моя б вообще участкового вызвала! — поддержал третий бас...

— Ангелина, ты только давление себе не поднимай! Лия в трубке перешла на торопливый, звенящий полушёпот. — Но у тебя на участке чужая машина стоит! Красная такая, блестящая, прямо на клумбу колесом заехала. Музыка ревёт на всю улицу, дым коромыслом от мангала! Ангелина тяжело перевела дыхание. Больничная палата поплыла перед глазами. Белёный потолок, запах хлорки, сквозняк из приоткрытой фрамуги. Капельницу сняли всего сорок минут назад. Руки ещё дрожали мелкой противной дрожью. — Лия, какая ещё машина? У сына серебристый седан...