— Нина, открой. Мы же не чужие люди. — Были не чужие, Игорь. Теперь чужие. — Ты хоть цепочку сними! Что ты со мной через щель разговариваешь, как с проверяющим из жилконторы? — Потому что мне так спокойнее. Говори, что надо, я слушаю. — Не на лестнице же говорить. Тут соседи ходят. — Соседи у меня хорошие. Пусть слушают, мне скрывать нечего. — Нина, ты родную мать на площадке держишь? Ей семьдесят восемь лет! У неё давление! — это уже вступила Валентина Степановна, и голос у неё был такой, будто она не в гости пришла, а встречает на вокзале опоздавший поезд...