Сгущались осенние сумерки, пропитанные запахом мокрого асфальта и прелой листвы. В старом доме на набережной Лейтенанта Шмидта, где подъезды помнили ещё шаги революционных матросов, а лифт скрежетал, как старый баркас, остановились двое. Кира нервно теребила пуговицу на пальто. Она занималась редким и пыльным делом — реставрацией струнных инструментов. Её руки, вечно пахнущие канифолью и лаком, сейчас мелко дрожали, но вовсе не от холода. Рядом с ней, заполняя собой почти всю лестничную клетку, стоял Игнат...