— Убери его подарок! — Зинаида Павловна произнесла это так, будто под ёлку положили что-то заразное. Нина застыла с полотенцем в руках. Коробка в серебристой бумаге, перевязанная обычной ниткой вместо ленты, лежала у ножки ёлки минут пять, и свекровь заметила её, только когда вышла в комнату, тяжело опираясь на трость. — Это Тимин подарок, — сказала Нина. — Для Стаса. — Для моего сына? От этого? Тимофей стоял в дверях. Одиннадцать лет, клетчатая рубашка, которую он выгладил сам, и вихор на макушке, не поддающийся никакой воде...