Стоял морозный январь, и Москва, поскрипывая снегом, жила своим чередом, готовясь к святкам да к встрече Новолетия, что в сентябре, по завету предков, исчислялось. Воздух пахл дымом из печных труб, квасом да воском от свечей, что горели перед ликами строгих святых. Но сквозь этот привычный, вековой уклад уже струился ветер перемен — резкий, солёный, с запахом Балтики и далёких чужеземных земель. И был он ветром воли одного человека — Царя Петра Алексеевича. В тот год от Рождества Христова 1699-й,...