Лопата с чавканьем вошла в раскисшую глину. Фёдор вытер грязным рукавом пот со лба, оперся на черенок и тяжело задышал. Дождь моросил с самого утра, превращая заброшенный церковный погост на краю деревни Горелово в непролазное месиво. — Давай, Федя, не сачкуй. Полметра еще, — просипел сверху Лёха. Он сидел на перевернутом ведре под куском полиэтилена, курил «Приму» и зябко кутался в дырявую телогрейку. — Жмурик ждать не будет. Саныч за эту яму обещал две бутылки и банку тушенки. — Сам бы копал, начальник хренов, — огрызнулся Фёдор...