– Двадцать человек, Ладочка. И чтоб стол ломился, а не как в прошлый раз. Августа Тимофеевна произнесла это тридцатого декабря, в половине девятого утра, стоя посреди кухни в моём махровом халате. В прошлый раз стол не ломился только в её голове. В прошлый раз я три дня стояла у плиты, а она обошла гостей и сказала каждому, что холодец получился жидковат. – Хорошо, – ответила я. – Двадцать так двадцать. Четыре года я говорила это слово. Хорошо. Мы поженились с Всеволодом четыре года назад, и первый же Новый год я встретила в этой квартире, которая записана на его мать...