Я стоял у плиты, когда на кухне запахло капустой так густо, что пришлось приоткрыть форточку. Пирог уже подрумянился сверху, но внутри ещё был сыроват – я проверял зубочисткой и каждый раз вынимал её с липким тестом. Жена в комнате переставляла вазы, гремела тарелками, что-то напевала под нос. За окном было темно уже с четырёх, и в этой темноте редкие хлопки петард звучали глухо, будто кто-то бил в ладоши через подушку. Я вытер руки о полотенце – то самое, с вышитыми петухами, которое жена купила лет пять назад на рынке и которое я всё время снимал не с того крючка...