Предвкушение праздника витало по комнатам утренней суетой, лучи освещали крошки, застывшие в молочной лужице,  хрустели под ногами печеньем, пахла ёлкой и мандаринами,  липкое в ворсе ковра, будто собирало скопление  детских воспоминаний.  Ребятишки бегали по гостиной, разгоняя прошлогодний дух, поддерживая суету  разносили его по всему дому, одежде и комнатной  мебели,  как привычка — в память. Мать сидела у стола и смотрела на эти родные лица, и в её взоре иногда мелькала тревога — тревога о том, где проходит грань между тем, что можно скрыть, и тем, что должно быть сказано вслух...