В пять утра Москва ещё была синей и тихой. За окном нашего кооперативного дома редкие фонари лежали жёлтыми пятнами на снегу, во дворе скрипела калитка, и кто-то торопливо шёл к трамвайной остановке. Я открыла глаза до звонка будильника, полежала немного, слушая дыхание Артёма, а потом встала. На кухне оставался вчерашний хлеб. Я нарезала его тонкими кусками, поставила на плиту чугунок с кашей и достала из шкафа две эмалированные кружки. Для Лизы — ей шёл четырнадцатый год — я положила в портфель яблоко...