– Только не делай такое лицо, будто я прошу у тебя милостыню на паперти. Я же не для чужого человека стараюсь, а для родной матери. Неужели вы с мужем не можете войти в мое положение? Полина замерла с занесенным над разделочной доской ножом. Нарезанный кубиками болгарский перец сиротливо лежал на краю пластиковой поверхности, ожидая своей очереди отправиться в сковородку. На кухне вкусно пахло жареным луком и специями, но аппетит пропал совершенно. Она медленно повернулась к кухонному уголку. Там, удобно устроившись на мягком диванчике, сидела ее мать, Нина Ивановна...