Куртку укорачивали, воротник меняли, пока в магазине пусто. У нас на кухне стоял Подольск, чёрный, с золотой надписью, и мать садилась за него по вечерам, когда посуда уже убрана, а по телевизору шло что-то неважное. Я помню этот звук: ровный, частый, с короткими остановками, когда нитка путалась и приходилось вытаскивать челнок. В те годы одежду не выбрасывали. Её донашивали, перешивали, передавали младшим, а потом из того же куска кроили чехол на табурет или мешочек под сменку. Одна вещь проходила несколько жизней, и это была не бедность в чистом виде, а привычка...