Она привыкла смеяться первой, чтобы никто не заметил боли. Но одна фраза на детском утреннике заставила её увидеть знакомую улыбку на лице дочери В актовом зале пахло мандариновой коркой и пылью от штор, на которые кто-то в три слоя навесил мишуру. Фонограмма хрипела, словно её переписали с кассеты, которую долго жевал магнитофон. Первые ряды ощетинились поднятыми телефонами, и за этим частоколом сцену было почти не видно. Инна сидела в третьем ряду и держала себя за колено, чтобы не заснуть. В...