— Сухая. Опять пересушила, Алин. Ну сколько можно? Продукты только переводишь. Виктор брезгливо ткнул вилкой в кусок утиной грудки, словно проверял на прочность кусок старой резины, а не мясо, которое мариновалось в апельсиновом соке почти сутки. Металл звякнул о тарелку, и этот звук в вязкой тишине кухни прозвучал как выстрел стартового пистолета перед забегом на выживание. Алина медленно выдохнула, стараясь, чтобы этот вздох не выглядел как раздражение. Она сидела напротив, прямая, как струна, и смотрела на свое отражение в темном окне...