— Квартиру всё равно придётся продать, Вероника, и это даже не обсуждается! — Алевтина Петровна с треском опустила на стол чашку с недопитым чаем. Темные капли выплеснулись через край, мгновенно впитываясь в праздничную скатерть, которую Вероника так старательно разглаживала перед приходом гостей. Вероника медленно положила чайную ложку на блюдце. Тонкий фарфор издал жалобный, чистый звук. На кухне воцарилось натянутое, тяжелое затишье, прерываемое лишь мерным тиканьем настенных часов в виде пластиковой поварешки да далеким, глухим гулом вечерней автострады за окном...