— Маш, я отсидел свой срок. Двадцать семь лет. Имею право на свою жизнь. К Ирине ухожу, всё уже решено. Мария поставила чайник на подставку. Не на плиту — на подставку, рядом с двумя чашками, которые только что достала. Одну убрала обратно в шкаф. — Ясно. Андрей стоял в дверях кухни, не сняв куртку. За его спиной, в коридоре, замер их сын Кирилл — двадцать шесть лет, заехал на час забрать дрель. Дрель так и осталась в руке. — Пап, ты чего, — сказал Кирилл. — Не лезь, взрослый разговор. Мария вытерла руки полотенцем, повесила его на крючок ровно, складка к складке...