Костюм был тяжёлым. Не потому что шуба — хотя и она тоже, с искусственным мехом, который к концу дня начинал липнуть к шее и цепляться за воротник, словно напоминая о себе каждым движением. Тяжёлым было всё остальное: мешок с подарками, лямка, натёршая плечо до тупой, тянущей боли, посох, который уже не хотелось перекладывать из руки в руку, телефон в кармане, вибрировавший каждые пять минут, и список адресов — длинный, неровный, исписанный карандашом. Рядом с некоторыми фамилиями стояли пометки: «спешат», «строго по времени», «без сюрпризов», «коротко»...

Москва 31 декабря похожа на огромный, переливающийся огнями муравейник, который кто-то встряхнул в стеклянной банке. Снег валил хлопьями — тяжелыми, мокрыми, липнущими к лобовому стеклу такси, словно пытаясь остановить время или хотя бы движение. Максим поправил съехавшую набок ватную бороду и в десятый раз проверил карман красной плюшевой шубы. Бархатная коробочка была на месте. Кольцо с бриллиантом, на которое он откладывал полгода, жгло бедро даже через плотную ткань костюма. — Ну и пробки, Дед, — хмыкнул таксист, глядя в зеркало заднего вида на своего странного пассажира...