Шторы я шила деду к восьмидесятилетию, а повесить собралась только через две недели после праздника. Октябрь у меня всегда горит: все разом вспоминают, что зимой из окон тянет, и звонят с одной и той же фразой: «Нам бы до холодов». Деду я взяла плотный лён цвета топлёного молока. Такие висели у бабушки Веры, пока не выгорели до марли. После её смерти дед их так и не снял, только щурился по утрам на солнце, когда сидел в большой комнате с газетой. В субботу к полудню я стояла на стремянке с булавками в зубах и цепляла крючки на карниз...