Иголка в третий раз выскочила из пальцев и закатилась под табурет. Семён сел на корточки, пошарил по холодному полу ладонью — и достал не иголку, а хлебную крошку да пуговицу от Дашуткиной кофты, которую всё собирался пришить с осени. Иголку он в конце концов нашёл, воткнул в подушечку и посмотрел на белую тряпку, разложенную на столе, как на врага. — Ну и с какого краю к тебе подступиться? — спросил он у тряпки. Тряпка молчала. Марля лежала мятая, в две руки шириной, и совершенно не походила на то, во что её надо было превратить...

В шесть лет я впервые поняла, что я – другая. Это случилось на утреннике в детском саду. Мама сшила мне костюм снежинки: белое воздушное платье с блестками и серебряную корону. Я так ждала этот праздник! Представляла, как буду кружиться в танце с другими девочками. Но когда начались репетиции, воспитательница поставила меня в последний ряд. "Чтобы всех было видно", – сказала она. А я услышала шепот Маринки, самой красивой девочки группы: "Это потому что она толстая, как медвежонок". Вечером я разглядывала себя в зеркале в прихожей...