Вечер опускался на город мягким сиреневым покрывалом, и в этой тишине особенно громко звучали невысказанные слова. Я сидела на кухне, рассеянно крутя в пальцах джутовую нить — она была шершавой, настоящей, в отличие от тех фраз, что крутились у меня в голове. Муж, Кирилл, заваривал чай; пар поднимался над кружкой, словно пытался унести с собой тяжесть дня. — Знаешь, — тихо сказала я, не глядя на него, — если когда-нибудь я начну вести себя так же, как моя мама… если вдруг скажу нашей дочке, что её увлечение — это ерунда, что на это нет времени или денег… пообещай, что ты меня остановишь...