Он выходил на сцену — и зал взрывался. Казалось, этот человек вообще не умеет грустить. Его знаменитое «Эй, мужик!» знала вся страна, его интерактивные номера разбирали на цитаты, а концерты «Аншлага» без Арлазорова считались неполноценными. Зрители обожали его за искромётный юмор, коллеги уважали за трудоголизм, а женщины… Женщины влюблялись в него с первого взгляда. Но за кулисами, там, где гаснут софиты, Ян Маерович снимал маску весельчака. И оставался с тем, от чего не мог убежать даже на сцене — с невыносимой болью человека, которого предали самые близкие...