Девять лет назад, когда Прасковью Ивановну Шибанову определили телеграфисткой на новый полустанок Верхние Ключи, уездный священник сказал ей: «Здесь, матушка, тихо будет. Лес, телеграф да поклоны». Батюшка ошибся. Тихо не бывало: аппарат стучал с рассвета до полуночи — поезда, депеши, движенческие разговоры, распоряжения из Перми и с Вятки. Стучали чужие жизни. А её собственная как раз замолчала. В сочельник, шестого января тысяча восемьсот девяносто девятого года, аппарат затих сам. К обеду повалил...