Я долго сидел в тот вечер у окна своей съемной комнаты, глядя, как по черному стеклу ползут струи дождя. И складывал в голове всю картину заново, потому что прежняя рассыпалась. И на ее обломках вырастала другая, куда более страшная своей будничностью. Раньше я думал, что воюю с дикой силой трассы, с тремя зверьми, которые хватают, бьют и топят. И что зло — это понятное, грубое, как удар кулака. А теперь выходило, что за грубым ударом стоит мягкая, улыбчивая рука. Рука человека, который наливал мне чаю...